«Зимние заметки о летних впечатлениях» читать онлайн

Автор Федор Михайлович Достоевский

Федор Михайлович Достоевский

Зимние заметки о летних впечатлениях

Глава I

Вместо предисловия

Вот уже сколько месяцев толкуете вы мне, друзья мои, чтоб я описал вам поскорее мои заграничные впечатления, не подозревая, что вашей просьбой вы ставите меня просто в тупик. Что я вам напишу? Что расскажу нового, еще неизвестного, нерассказанного? Кому из всех нас русских (то есть читающих хоть журналы) Европа не известна вдвое лучше, чем Россия? Вдвое я здесь поставил из учтивости, а наверное в десять раз. К тому же, кроме сих общих соображений, вы специально знаете, что мне-то особенно нечего рассказывать, а уж тем более в порядке записывать, потому что я сам ничего не видал в порядке, а если что и видел, так не успел разглядеть. Я был в Берлине, в Дрездене, в Висбадене, в Баден-Бадене, в Кельне, в Париже, в Лондоне, в Люцерне, в Женеве, в Генуе, во Флоренции, в Милане, в Венеции, в Вене, да еще в иных местах по два раза, и все это, все это я объехал ровно в два с половиною месяца! Да разве можно хоть что-нибудь порядочно разглядеть, проехав столько дорог в два с половиною месяца? Вы помните, маршрут мой я составил себе заранее еще в Петербурге. За границей я не был ни разу; рвался я туда чуть не с моего первого детства, еще тогда, когда в долгие зимние вечера, за неумением грамоте, слушал, разиня рот и замирая от восторга и ужаса, как родители читали на сон грядущий романы Радклиф, от которых я потом бредил во сне в лихорадке. Вырвался я наконец за границу сорока лет от роду, и, уж разумеется, мне хотелось не только как можно более осмотреть, но даже все осмотреть, непременно все, несмотря на срок. К тому же хладнокровно выбирать места я был решительно не в состоянии. Господи, сколько я ожидал себе от этого путешествия! «Пусть не разгляжу ничего подробно, – думал я, – зато я все видел, везде побывал; зато из всего виденного составится что-нибудь целое, какая-нибудь общая панорама. Вся „страна святых чудес“ представится мне разом, с птичьего полета, как земля обетованная с горы в перспективе. Одним словом, получится какое-нибудь новое, чудное, сильное впечатление. Ведь я теперь, сидя дома, об чем тоскую наиболее, вспоминая о моих летних странствованиях? Не о том, что я ничего не разглядел в подробности, а о том, что вот почти ведь везде побывал, а в Риме, например, так и не был. А в Риме я бы, может быть, пропустил папу…» Одним словом, на меня напала какая-то неутомимая жажда нового, перемены мест, общих, синтетических, панорамных, перспективных впечатлений. Ну чего ж после таких признаний вы от меня ожидаете? Что я вам расскажу? Что изображу? Панораму, перспективу? Что-нибудь с птичьего полета? Но, пожалуй, вы же первые скажете мне, что я высоко залетел. Кроме того, я считаю себя человеком совестливым, и мне вовсе не хотелось бы лгать, даже и в качестве путешественника. А ведь если я вам начну изображать и описывать хотя бы только одну панораму, то ведь непременно солгу и даже вовсе не потому, что я путешественник, а так просто потому, что в моих обстоятельствах невозможно не лгать. Рассудите сами: Берлин, например, произвел на меня самое кислое впечатление, и пробыл я в нем всего одни сутки. И я знаю теперь, что я виноват перед Берлином, что я не смею положительно утверждать, будто он производит кислое впечатление. Уж по крайней мере хоть кисло-сладкое, а не просто кислое. А отчего произошла пагубная ошибка моя? Решительно от того, что я, больной человек, страдающий печенью, двое суток скакал по чугунке сквозь дождь и туман до Берлина и, приехав в него, не выспавшись, желтый, усталый, изломанный, вдруг с первого взгляда заметил, что Берлин до невероятности похож на Петербург. Те же кордонные улицы, те же запахи, те же… (а впрочем, не пересчитывать же всего того же!). Фу ты, бог мой, думал я про себя: стоило ж себя двое суток в вагоне ломать, чтоб увидать то же самое, от чего ускакал? Даже липы мне не понравились, а ведь за сохранение их берлинец пожертвует всем из самого дорогого, даже, может быть, своей конституцией; а уж чего дороже берлинцу его конституции? К тому же сами берлинцы, все до единого, смотрели такими немцами, что я, не посягнув даже и на фрески Каульбаха (о ужас!), поскорее улизнул в Дрезден, питая глубочайшее убеждение в душе, что к немцу надо особенно привыкать и что с непривычки его весьма трудно выносить в больших массах. А в Дрездене я даже и перед немками провинился: мне вдруг вообразилось, только что я вышел на улицу, что ничего нет противнее типа дрезденских женщин и что сам певец любви, Всеволод Крестовский, самый убежденный и самый развеселый из русских поэтов, совершенно бы здесь потерялся и даже, может быть, усомнился бы в своем призвании. Я, конечно, в ту же минуту почувствовал, что говорю вздор и что усомниться в своем призвании он не мог бы даже ни при каких обстоятельствах. Через два часа мне все объяснилось: воротясь в свой номер в гостинице и высунув свой язык перед зеркалом, я убедился, что мое суждение о дрезденских дамах похоже на самую черную клевету. Язык мой был желтый, злокачественный… «И неужели, неужели человек, сей царь природы, до такой степени весь зависит от собственной своей печенки, – подумал я, – что за низость!» С этими утешительными мыслями я отправился в Кельн. Признаюсь, я много ожидал от собора; я с благоговением чертил его еще в юности, когда учился архитектуре. В обратный проезд мой через Кельн, то есть месяц спустя, когда, возвращаясь из Парижа, я увидал собор во второй раз, я было хотел «на коленях просить у него прощения» за то, что не постиг в первый раз его красоту, точь-в-точь как Карамзин, с такою же целью становившийся на колени перед рейнским водопадом. Но тем не менее в этот первый раз собор мне вовсе не понравился: мне показалось, что это только кружево, кружево и одно только кружево, галантерейная вещица вроде пресс-папье на письменный стол, сажен в семьдесят высотою. «Величественного мало», – решил я, точно так, как в старину наши деды решали про Пушкина: «Легко, дескать, слишком сочиняет, мало высокого». Я подозреваю, что на это первое решение мое имели влияние два обстоятельства, и первое: одеколонь. Жан-Мария Фарина находится тут же подле собора, и в каком бы вы ни остановились отеле, в каком бы вы ни были настроении духа, как бы вы ни прятались от врагов своих и от Жан-Марии Фарины в особенности, его клиенты вас найдут непременно и уж тут: «Одеколонь ou la vie», одно из двух, выбора не представляется. Не могу утверждать слишком наверное, что так и кричат именно этими словами: «Одеколонь ou la vie!», но кто знает – может быть и так. Помню, мне тогда все что-то казалось и слышалось. Второе обстоятельство, разозлившее меня и сделавшее несправедливым, был новый кельнский мост. Мост, конечно, превосходный, и город справедливо гордится им, но мне показалось, что уж слишком гордится. Разумеется, я тотчас же на это рассердился. Притом же собирателю грошей при входе на чудесный мост вовсе не следовало брать с меня эту благоразумную пошлину с таким видом, как будто он берет с меня штраф за какую-то неизвестную мне мою провинность. Я не знаю, но мне показалось, что немец куражится. «Верно, догадался, что я иностранец и именно русский», – подумал я. По крайней мере его глаза чуть не проговаривали: «Ты видишь наш мост, жалкий русский, – ну так ты червь перед нашим мостом и перед всяки немецки человек, потому что у тебя нет такого моста». Согласитесь сами, что это обидно. Немец, конечно, этого вовсе не говорил, даже, может, и на уме у него этого не было, но ведь это все равно: я так был уверен тогда, что он именно это хочет сказать, что вскипел окончательно. Черт возьми, – думал я, – мы тоже изобрели самовар… у нас есть журналы… у нас делают офицерские вещи… у нас… эх – одним словом, я рассердился и, купив склянку одеколону (от которой уж никак не мог отвертеться), немедленно ускакал в Париж, надеясь, что французы будут гораздо милее и занимательнее. Теперь рассудите сами: преодолей я себя, пробудь я в Берлине не день, а неделю, в Дрездене столько же, на Кельн положите хоть три дня, ну хоть два, и я наверно в другой, в третий раз взглянул бы на те же предметы другими глазами и составил бы об них более приличное понятие. Даже луч солнца, простой какой-нибудь луч солнца тут много значил: сияй он над собором, как и сиял он во второй мой приезд в город Кельн, и зданье наверно бы мне показалось в настоящем своем свете, а не так, как в то пасмурное и даже несколько дождливое утро, которое способно было вызвать во мне одну только вспышку уязвленного патриотизма. Хотя из этого, впрочем, вовсе не следует, что патриотизм рождается только при дурной погоде. Итак, вы видите, друзья мои: в два с половиною месяца нельзя верно всего разглядеть, и я не могу доставить вам самых точных сведений. Я поневоле иногда должен говорить неправду, а потому…

Последние рецензии
5
Этот роман имеет удивительно современное звучание. Это грязная журналистика, коррумпированные политики, секс, деньги и власть. И через все это проходит Жорж Дюруа, который использует свои связи с бога... читать далее
4
«Задверье» Нила Геймана - это захватывающий опыт в темном и фантастическом месте под названием «Под Лондоном». Наш главный герой Ричард Мэйхью уходит из повседневной жизни, помогая истекающей кровью д... читать далее
5
Прекрасная книга. Люди и через сотни лет будут читать эту книгу, когда коммунизм будет всего лишь воспоминанием. Сегодня четко ясно, что как бы не подвергалась нападению свобода, дикая шедевральная к... читать далее
5
Под предводительством свиней животные усадебной фермы свергают хозяина-человека и начинают заниматься своим делом, при этом все животные вносят некий вклад. Однако история очень быстро меняется. Фе... читать далее
4
Эта книга написана в виде рамочного рассказа, скажем так, что это набор историй в рассказе. Кажется что каждая из коротких историй основана на простых сказках, в то время как основная история - это жи... читать далее
4
Мне очень нравится этот фильм но книга намного лучше. В 1985 году две женщины Нинни и Эвелин знакомятся и у них завязывается дружба. Они вместе проводят много времени, и в одной из бесед Нинни рассказ... читать далее
Эта книга мягко говоря ужасающая! Насколько странной может быть книга? Стивен Кинг никогда не упускает возможности написать сногсшибательную страшную историю. Я бы порекомендовал эту книгу всем кто жа... читать далее
5
Это история для людей, которые следуют по зову сердца и устанавливают собственные правила ... людей, которые получают особое удовольствие от того, что делают что-то хорошее, даже если только для себя ... читать далее
5
Эта книга пробудила во мне любовь к фэнтези. В современной эпохе стиль письма может показаться архаичным, но в нем так много деталей. Сложный и интересный мир, который основан на истории и мифологии. ... читать далее
5
Кинг называет "Кладбище домашних животных" своей самой страшной книгой, и я могу понять почему. Это жутко и "шокирующе". Интересный пролог автора объясняет как он пришел к написан... читать далее
4
Что произойдет если инопланетяне прийдут на Землю и даже не поздоровавшись с людьми намусорят и улетят на свою неизведанную планету? Естественно люди будут возмущены таким поведением. Земля не нахо... читать далее
5
Уже в который раз перечитываю эту книгу и каждый раз получаю истинное удовольствие от этой истории. А какой тонкий юмор и сарказм!!! А какая ЛЮБОВЬ!!!
5
Очень понравилось. Динамично. Драматично веселая любовная история. Одним словом ФЭНТЕЗИ!!! Это вторая книга, которую прочитала с удовольствием.
4
Мы слишком много думаем о себе, о своих чувствах, о том кто я в этом мире, в то время как жизнь проходит быстротечно. Люди слишком эгоцентричны, зациклены на себе. Я понимаю, что жизнь временна, но жи... читать далее
5
Я думал, что все эти маленькие существа вроде карликов и хоббитов не для меня, но я изменил свое мнение. Толкин создал с ними одну из лучших историй, которые я когда-либо читал. Полные 5 звезд этим ма... читать далее
5
Зузак очень ярко изображает Вторую мировую войну - все рассказывается с точки зрения олицетворенной смерти, что является интересной идеей. Мы следуем за Лизель - молодой девушкой, которую отправили... читать далее
4
Во Франции XVIII века рождается ребёнок, лишённый запаха. Однако у мальчика есть глубокое и сильное стремление к выживанию. Многие считают его изгоем из-за такого недостатка, но он стремится познать ж... читать далее
5
Это было летом 1928 года, задолго до того, как радио или телевидение стали частью нашей жизни. 12-летний Дуглас провёл это лето, исследуя свой городок и его жителей. Он начал записывать свои «открытия... читать далее
4
Якщо ви шукаєте наукову фантастику, або логічний відвертий сюжет, або книгу подібну до всіх інших які ви зазвичай читаєте, залиште цю в спокої, тому що це Рей Бредбері. Якщо вам потрібна магія між ... читать далее
5
Я плакав як мала дитина. У цій книзі Роулінг дійсно починає вести серіал по більш темній дорозі. Тут Поттеру 15 років і більшу частину книги він плаксивий і егоцентричний, як звичайний підліток. Я так... читать далее
5
Крепкая дружба, настоящая любовь и искренняя радость - это то, чем живут герои Ремарка. Их жизнь омрачена трагедией «потерянного поколения»: ужасная война навсегда оставила след в их головах и сердцах... читать далее
4
Бэзил Холлуорд нарисовал портрет молодого Дориана Грея, которым он восхищается. Дориан негодует, потому что он постареет, а картина останется без изменений. Он хочет, чтобы картина постарела вместо не... читать далее
5
Эту книгу очень сложно описать словами. Загадка убийства, в которой по сути всего три персонажа под подозрением. Очень сложно было определить «кто это сделал». Когда Лучана обвиняет Клостера в секс... читать далее
5
Алисию Беренсон обнаружили стоящей над своим мужем - его привязали к стулу и пять раз выстрелили в лицо. Алисия не дает никаких объяснений и отказывается говорить. Ее положили в психиатрическое отделе... читать далее
4
Я до сих пор очарован этими романами. Иногда трудно понять почему. Я имею в виду, то, как развивается сюжет, похоже, что нет никакого чувства структуры, просто что-то происходит, дальнейшее развити... читать далее
4
В книгах Сергея Лукьяненко удивительно то, что он пишет научную фантастику, не вдаваясь в технические детали, которые обычно являются естественной составляющей научно-фантастических романов. Что мне н... читать далее
3
Хотя мне действительно нравится стиль письма Лорен Оливер, я изо всех сил пытался найти мотивацию, чтобы закончить эту книгу. Главная героиня, популярная и озорная старшеклассница по имени Сэм, умирае... читать далее
3
Я не понимаю всех ненавистников книг Дэна Брауна. Вы действительно ожидаете, что эти книги будут отмеченными наградами произведениями искусства? Если да, то критикуете ли вы каждую книгу, которую чита... читать далее
5
Персонаж Пеппи - кошмар каждого порядочного родителя. Она спит, когда хочет, у нее возникают странные идеи, и она сводит с ума бедного учителя. К тому же она делает все, что захочет и держит на веранд... читать далее
4
Странно, как можно кого-то ненавидеть, но в то же время жалеть. Однако именно это и произошло с этой книгой. Это в основном сделано для того, чтобы шокировать людей. Вы читали о кокаине, проститутк... читать далее
Загрузка файла